Я шаг не ускоряю сквозь года

девичий шёпот легчайших шагов никак не хуже )

Кто говорит что хуже? )

Интересно сравнить две метафоры души - у Нарбута, бзусловно, очень талантливого поэта и у Поплавского. Стихотворение Поплавского я приведу целиком, хотя уже ставил его, но я это стихотворение никогда не дроблю - грех )

Поплавский:

Мальчик смотрит, белый пароходик
Уплывает вдоль по горизонту,
Несмотря на ясную погоду,
Раскрывая дыма черный зонтик.

Мальчик думает: а я остался,
Снова не увижу дальних стран.
Почему меня не догадался
Взять с собою в море капитан?

Мальчик плачет. Солнце смотрит с высей
И прекрасно видимо ему:
На корабль голубые крысы
Принесли из Африки чуму.

Умерли матросы в белом морге,
Пар уснул в коробочке стальной,
И столкнулся пароходик в море
С ледяною синею стеной.

А на башне размышляет ангел,
Неподвижно бел в плетеном кресле.
Знает он, что капитан из Англии
Не вернется никогда к невесте.

Что навек покинув наше лето,
Корабли ушли в миры заката,
Где грустят о севере атлеты,
Моряки в фуфайках полосатых.

Юнга тянет, улыбаясь, жребий,
Тот же самый, что и твой, мой Друг.
Капитан, где Геспериды? - В небе.
Снова север, далее на юг.

Музыка поет в курзале белом.
Со звездой на шляпе в ресторан
Ты вошла, мой друг, грустить без дела
О последней из далеких стран,

Где уснул погибший пароходик
И куда цветы несет река.
И моя душа смеясь, уходит
По песку в костюме моряка.

Нарбут:

Молчите, твари! И меня прикончит,
По рукоять вогнав клинок, тоска,
И будет выть и рыскать сукой гончей
Душа моя ребенка-старичка.

Метафора Нарбута великолепна, но эмоционально меня почти не задевает, она "сделана", и мне это мешает. Всё стихотворение Нарбута тоже великолепно, но перенасыщено, к моменту, когда появляется душа ребёнка-старичка, ты уже переел и пресыщен. А последние строки стихотворения Поплавского заставляют куда-то падать сердце. Хотя и нет ничего запредельного в этом образе души в морском костюмчике, но вдруг чувствуешь, что сама душа - запредельна. Туда и уходит, откуда пришла.

Корабли наклонялись к полюсу

"Наклонялись". Можно спорить на БП об округлости
и плоскости Земли - с поэтом не поспоришь.

Я как раз сейчас об этом подумала. Розовые пятки ангелов - три слова, которыми воссоздана панорама небес. Все остальное дорисуем или попытаемся дорисовать мы сами. Мы увидим эти розовые пятки, задрав голову: чистые, морщинистые, округлые мягкие розовые пяточки как у малыша . А самое интересное - ангелы там ходят, а не летают. И еще много чего другого чего словами я не опишу.(и не надо, лишнее ) ) Ты говоришь "падает сердце" - у меня упало сердце от этих строчек

По небесному своду на розовых пятках
Деловитые ангелы ходят в тиши


И все еще падает ) Брось веревочку что бы ухватиться )

Там ножницами щелкали вдали
Ночные птицы отрезая нити
Которыми касались короли
Иных миров. Что делать Вам? Умрите
Попробуйте молиться в мире снов
Но кто-то плакал на дворе вдали:
Он собирал лоскутья и обрезки

Два вопроса :

1-й : кто и зачем собирал ?
2-й, более важный : отчего плакал ?

От жалости к себе - приходится довольствоваться обрезками
в то время как он достоин и королевского касания ?
От бессилия и неспособности стричь ?
От бешенства, что всё на хрен порезали ?

Над своими версиями я ещё подумаю,
а есть ли быстрые ответы у вас ?

Или не думать ? Я же не знаю и никогда не узнаю его доз ...

Не надо доз, Игорь, рисуйте. Только помните - там где свет, линии должны быть тооооненькие )

А на цвет ? Зелёненькие ?

Восхитительный вечер был полон улыбок и звуков,
Голубая луна проплывала высоко звуча.
В полутьме Ты ко мне протянула бессмертную руку.
Незабвенную руку что сонно спадала с плеча.

Этот вечер был чудно тяжел и таинственно душен,
Отступая заря оставляла огни в вышине,
И большие цветы разлагаясь на грядках как души
Умирая светились и тяжко дышали во сне.

Ты меня обвела восхитительно медленным взглядом,
И заснула откинувшись навзничь, вернулась во сны.
Видел я как в таинственной позе любуется адом
Путешественник ангел в измятом костюме весны.

И весна умерла и луна возвратилась на солнце.
Солнце встало и темный румянец взошел.
Над загаженным парком святое виденье пропало.
Мир воскрес и заплакал и розовым снегом отцвел.

Immoralist пишет:Восхитительный вечер был полон улыбок и звуков,
Голубая луна проплывала высоко звуча.
В полутьме Ты ко мне протянула бессмертную руку.
Незабвенную руку что сонно спадала с плеча.

Этот вечер был чудно тяжел и таинственно душен,
Отступая заря оставляла огни в вышине,
И большие цветы разлагаясь на грядках как души
Умирая светились и тяжко дышали во сне.

Ты меня обвела восхитительно медленным взглядом,
И заснула откинувшись навзничь, вернулась во сны.
Видел я как в таинственной позе любуется адом
Путешественник ангел в измятом костюме весны.

И весна умерла и луна возвратилась на солнце.
Солнце встало и темный румянец взошел.
Над загаженным парком святое виденье пропало.
Мир воскрес и заплакал и розовым снегом отцвел

Рукопись эту в бутылке, прочти, иностранец,
И позавидуй с богами и звездами нам.
)

Гармонию и дисгармонию поэзии Поплавского можно, в конечном счёте, поверить алгеброй. Можно понять и объяснить, как сделаны его стихи, какие приёмы поэт использует, что и как он делает со словом. Но это напоминает отношения биолога с живой клеткой. Биолог знает, из чего она состоит, знает её химический состав и структурные компоненты. Он знает о ней всё или почти всё, кроме самого главного - как вдохнуть в клетку жизнь. Собрать по частям её он, может быть, сможет, заставить жить - никогда. И пока не заставит, приходится, пожимая плечами, всё-таки говорить о боге. Пожалуй, то же можно сказать о поэзии Поплавского. Да и вообще о поэзии.

Поскольку здесь нет доставок и другим способом не отобразить ), вот тебе Лёшик




за удовольствие от этих стихов и, не знаю, что главнее, их подачи )

Вот пришла посидеть )
Вздувался тент, как полосатый парус.
Из церкви выходил сонливый люд,
Невесть почто входил вдруг ветер в ярость
И затихал. Он самодур и плут.

Вокруг же нас, как в неземном саду,
Раскачивались лавры в круглых кадках,
И громко, но необъяснимо сладко
Пел граммофон, как бы Орфей в аду.

"Мой бедный друг, живи на четверть жизни.
Достаточно и четверти надежд.
За преступленье четверть укоризны
И четверть страха пред закрытьем вежд.

Я так хочу, я произвольно счастлив,
Я произвольно черный свет во мгле,
Отказываюсь от всякого участья
Отказываюсь жить на сей земле".

Уже был вечер в глубине трактира,
Где чахли мы, подобные цветам.
Лучи всходили на вершину мира
И улыбаясь умирали там.

По временам, казалось, дождь проходит.
Не помню, кто из нас безмолвно встал
И долго слушал, как звонок у входа
В кинематограф первый стрекотал.

Immoralist пишет:Гармонию и дисгармонию поэзии Поплавского можно, в конечном счёте, поверить алгеброй

а можно сравнить и с картинами Рембранта конца сороковых-картинами, написанными густыми, жирными мазками, поверхность которых совершенно различна в зависимости от структуры того предмета, который они воплощают,но рассматриваемые вблизи, они складываются в целостный оптический образ, переливающийся и сверкающий благодаря неровным слоям краски. некоторые- возникает желание писать лессирующими - безОбразно,хаотично накладывая на холст мазок за мазком,а позже... свет,цвет и линия превратятся в визуальную плоть. Спасибо за новое знакомство. моя дружба с поэзией,благодаря вашему сайту,похоже перерастает в любовь.)

Дружба с поэзией так же невозможна, как дружба между мужчиной и женщиной - для одного из двух она обязательно становится чем-то большим, а второй лишь позволяет себя любить, боясь потерять дружбу. Поэзия, как правило, лишь позволяет, но зато как она отдаётся, если её берут умелые руки! )