Отправляться в долгий переход надо при плохой погоде. Так, когда вы в середине пути, но уже чувствуете усталость и готовы посыпать проклятиями головы впереди идущих, погода налаживается, солнце выглядывает из-за туч и легче становится на сердце и в ногах. Иногда.
Иногда погода не меняется или даже ухудшается и тогда вам остается утешать себя мыслью, что по крайней мере, вы сделали попытку.
Хотя небо в тот день казалось непривычно пустым без туч и яркое солнце обещало теплую погоду, во второй половине дня подул сильный северный ветер. Его порывы подгоняли бегущую реку, как удары хлыста –усталого рысака, и подталкивали в спины хайкеров: те собачились друг с другом, с ветром, с рекой – но шли.
Они вообще уже поняли, что ланчи, выпивка, вечер в «Голубом Кактусе» - это их сближало. А мелкие первобытные испытания – те разъединяли и заставляли ненавидеть друг друга. Марк, циник и пофигист, сказал просто:
- Если мы хотим оставаться друзьями, больше вместе в поход не пойдем.
В бассейне пятизвездочного отеля на Кубе дружба крепче.
А он был прав, этот неулыбчивый Марк. Потому что «в поле» его ненавидели остальные дружнее и сильнее, чем раньше.
Он был чужаком. Его терпели, потому что любили Джека, а Джек по какой-то непонятной причине держал вот этого за лучшего друга. И Джеймса терпели, потому что любили Джека, а Джек сказал: «Парни, не будьте суками». А Джеймс и Марк терпели Скотта, потому что любили Джека, а Джек любил свою «помидорку» Мадлену, а Мадлена дружила с дылдой Натали, а Натали мечтала выйти замуж за этого самого Скотта, с которым жила уже четыре года и которому платила за съемную комнату в его доме. Короче, это была самая крепкая дружба из возможных в тепличных условиях: дружба, основанная на принадлежности к клану, подчинении самой харизматической личности клана и взаимовыгоды. Странно, что все это не работало, когда кровати сменялись на спальные мешки, а привычные ланчи – на бобовые консервы.
Захариас шел впереди, с ружьем на плече: за ним, как гусиный выводок за вальяжной мамашей, шагали остальные. С одной стороны, от невысоких гор с вершинами, чуть припорошенными снегом, их отделяла река, с другой– охристые сопки скрывали линию горизонта. Миля за милей, башни и минареты гранитовых гор, и тянущаяся меж них, как древний полоз, Шиниек.
- Иисусе, парни, вот красотища! – Скотт щелкал новенькой цифровой камерой, то и дело обгоняя хайкеров.
Кто-то запустил в него мокрой глиной, но Скотт не желал успокаиваться. Энергия вырывалась из него, как бык из загона на арене родео. Поравнявшись с Захариасом, он принялся надоедать проводнику:
- Эй, приятель, ты эскимос или христианин? Ты веришь в спасителя нашего Иисуса Христа?
Джек вмешался:
-Слушай, может отложим проповеди до привала?
- Что он курил на завтрак? – вполголоса бросил Марк, обгоняя. Скотт скользнул по спине товарища презрительно-недовольным взглядом, но тут же повернулся к Джеку.
- Какие проповеди? Хочу знать, верит ли наш старина Захариас в Господа. Захариас, ты вообще знаешь, кто такой был Иисус? Это был такой крутой пацан, приятель, он, говорят, спас больше людей, чем Спайдермен!
Захариас вдруг остановился и посмотрел на молодого человека с насмешкой. Вытянув руку, он указал в сторону, где река скрывалась за поворотом:
- Повернем на юго-запад и будем идти еще часа четыре, пока не дойдем до Могилы Старухи... Она была колдуньей, эта старая карга и жила в поселке за перевалом, в 50-60 милях отсюда. Прошлой весной она родила тапилака, получеловека – полумедведя. Так говорили. Никто не заходил к ней в трейлер... (Скотт с недоуменно-издевательской улыбкой обернулся к Джеку, но Захариас перехватил его взгляд) Люди здесь живут, как везде. Заводят дома, ездят на снегоходах, ходят к зубному каждые шесть месяцев, а не к шаману. А старуха, она путалась непонятно с кем. И родила злого духа. Слышали люди, как он выл по ночам. Потом однажды тапилак выполз из дома.
- Так его все-таки видели? – спросила Мадлена, - и как он выглядел?
- Я не видел. Люди говорят. Знающие люди.
Как только тапилак выполз на крыльцо, с неба спустился большой белоголовый орел, вцепился в него когтями и унес в небо. Старуха с горя умерла. Тапилак – злое создание, но был ее ребенком. Да... тосковала, тосковала и умерла. Как раз год прошел.
Человеческий дух год переходит из этого мира в другой. Говорят, туда надо долго ползти под покрывалом из шкур. Так вот, старуха та уже в конце пути, а может уже там. Но мы на ее могилу не пойдем – дурное место. Поставим палатки, как обычно, у реки.
С этими словами, невозмутимый Захариас уверенно зашагал по склону. Скотт застыл на месте на пару секунд, потом догнал Джека и шепотом спросил:
- Где ты нашел этого Шахерезада?
Джек отмахнулся. Сейчас он уже не мог признаться, что выбрал Захариаса среди остальных, купившись на фразу в его обьявлении на местном вебсайте : «Познакомлю туристов с легендами, обычиями и культурой иннуитов, издревле населявших Аляску.» Ему показалась замечательной идея сделать поход не только интересным, но и познавательным... Сейчас, заметив, что все свои истории Захариас преподносит как вполне реальные, и девочки с Джеймсом начинают заметно нервничать с приближением вечера, Джек пожалел о своем решении.

Солнце наконец поспешило к горизонту, когда маленькая стрелка на фирменных Марковских часах прижалась к цифре «11». Ужинали у костра чечевичной кашей и бутербродами с сыром. Захариас едва притронулся к еде. Закончив одну сказку и подбрасывая в костер влажный вереск, от которого тянулся в небо голубоватый душистый дымок, он тут же принимался за другую.
За легендой о загадочной Имап, дававшей жизнь всему морскому из своих волос, следовали сказки о росомахе и вороне, о рыбаке, переплывшем Большую Воду в животе у нерпы, о глупом белом лисе и старой женщине вышедшей замуж на повелителя мошек. Они вытаскивались, как кролики из шляпы фокусника. А потом Захариас неожиданно заснул. Прервав очередную историю на полуслове, он закрыл глаза и медленно повалился набок, пока его большая голова со стриженной «под горшок» жесткой шевелюрой не легла на плечо сидевшего рядом Джека.
Джек дернулся от неожиданного прикосновения и , перехватив издевателькие взгляды друзей, тихо чертыхнулся.
- Ну, ну, приятель! – он попробывал потрясти проводника за плечо, но тот лишь пробормотал что-то, не открывая глаз.
- Мы взяли мало выпивки и мало девушек, - хмыкнул Скотт и полуобнял Натали за талию, - Но, приятель, старый эскимос – тоже не выход из положения.
- Тихо ты! Что, если он тебя услышит! – огрызнулся Джек и стал потихоньку отодвигаться от Захариаса, пока тот окончательно не вытянулся на одеяле, расстеленном у костра.
-Потыкай его чем-нибудь, - в полголоса сказала Натали Скотту, - Может он умер?
Скотт наощупь нашел маленький камешек под ногами и уже собирался запустить им в спящего человека, но Марк перехватил его руку:
- Да сопит он, ты не слышишь что ли? Живой. Задолбался тебя развлекать человек и уснул.
-Все, люди, - Джек поднялся, - фестиваль творчества народов севера окончен, всем по палаткам. Завтра снимаемся со стоянки в восемь утра и переход будет долгим, так что советую всем отдохнуть как следует.
- Есть, сэр! – отозвался Скотт, но подчинился и потягиваясь, перевел взгляд от костра на реку, а от реки – к вершинам гор. И замер. На востоке, над смуглым изломанным хребтом поднималось зеленоватое свечение.
- Это что за хреновина?
Остальные одновременно повернули головы и уставились на блеклую полосу света.
- Атомная станция горит...? – робко высказал предположение Джеймс и тут же замолк смущенно, перехватив насмешливый взгляд Марка.
- С чего ты взял? Тут на сотни километров никаких станций и заводов.
Судорожно выдохнув, Скот кивком указал в сторону странного света:
- Но что-то там неладно. Может, кто-то промахнулся и атомная бомба вместо Вашингтона грохнула на Арктик Вилладж?
-Арктик Вилладж в другой стороне!
- А там что?
- Да ничего там нет, кроме Канады.
- Существенный промах... – Джек не отводил глаз от все сильнее разгоравшейся изумрудной ленты, наконец нашедшей свое отражение в быстрых водах Шиниек-реки и на поврехности мокрого песка, и неожиданно тихо рассмеялся.
-Джек, да что это такое?– вскрикнула его спиной Натали, как раз в тот момент когда ровный край ленты разорвали стремительные желтые вспышки, а само свечение стало быстро увеличиваться в размерах, пока не заполыхало над головами изумленных детей города великолепным зеленовато-сиреневым занавесом, - Что за штука, спрашиваю?
- Аврора бореалис, - Джек уже не сдерживал смех, - Это же самое обыкновенное северное сияние.
Мадлена, как зачарованная поднялась с земли и сделала шаг по направлению к реке. Какие же они глупые! Что еще это могло быть, да и каждый из них, наверняка, видел фотки с изображением таких же вот вспышек и огненного полотна на пол неба. Но никто не догадался, - нет, никто не мог поверить, что оно настоящее. Тупые дети города!
«Самое обыкновенное»!
Скотт неожиданно бросился с фотоаппаратом к ближайшей сопке:
- Ребята, я такие фотки щас нащелкаю! Вернемся домой и на стенку их в рамке!
Мадлена пару секунд следила без интереса, как он поднимается по склону, размахивая камерой на широком ремне, потом вернулась к созерцанию огненных плясок на небосклоне.
Полюбовавшись явлением еще минут десять, молодые люди наконец потеряли к нему интерес и разбрелись по палаткам – все, кроме Скотта. Никто, похоже, и не вспомнил про Захариаса, который так и остался лежать у затухающего костра.

На утро Марк первым заметил, что с рекой происходит неладное. Проснувшись раньше остальных, неслышно покинув палатку и прихватив чайник, он почувствовал под ногами мягкую чавкающую почву. В оставленном следе от его тяжелого армейского ботинка тут же появилась вода.
Не тратя не минуты, Марк бросился к лагерю, и, схватив первую попавшуюся под руку кастрюлю, принялся колотить в ее дно, как шаман в бубен.
- Подъем всем! Быстро! Просыпаемся, просыпаемся!
Первым высунул голову из палатки испуганный Джеймс:
- Что? Что?
- Разбуди Джека! Вода в реке поднялась за ночь, уже затопило примерно метров пять от берега, - Марк остановился возле девичей палатки и изо всех сил ударил по кастрюле, - Ну же, дамы, шевелитесь! На распродажу опоздаете!
Небо затянуло тяжелыми тучами: дождь мог хлынуть в любой момент и обострить и без того тяжелое положение дел. Когда все наконец проснулись, Марк перекинулся несколькими словами с Захариасом и обернулся к товарищам:
- Дерьмово, люди! Собираемся. Скоро здесь будет воды по колено.
- Завтрак отменяем? – спросил Джек. Он поднял с земли сухую тисовую ветку, подошел к самой кромке берега и воткнул ее в землю, - Посмотрим, как быстро прибывает вода.
- Думаю, позавтракать успеем, - кивнул Марк и направился к расположенной поотдаль от лагеря кухне. Остальные с вытянувшимися лицами последовали за ним.
- А что случилось-то? – спросил Джеймс, - Вроде август, лед давно стаял, откуда этот всемирный потоп взялся? Сильный дождь шел два дня назад...
- Бобровые плотины в верховьях реки сдерживали, - пояснил Захариас – Их тысячи, дамбы на каждом ручейке. День-два после сильного дождя их плотины еще могут держать воду, но если дождь продолжается, в конце концов они не выдерживают напора и реку переполняет.
Он обеспокоенным взглядом окинул долину.
- Что еще? – спросил Джек.
- Тут все затопит. Двигаться надо будет по склонам гор.
- Пойдем по склону, - Джек пожал плечами, - Сколько, думаешь, понадобится, что бы вода спала? День, два?
Проводник ничего не ответил. Но в это время раздался встревоженный голос Натали:
- Кто видел Скотта?
Джек вопросительно обвел взглядом лица товарищей и покачал головой:
- Он, наверное, так и уснул на сопке. Разбуди его и живо тащи сюда.
Но Натали не сдвинулась с места:
- Я проверила. Его там нет. Его нигде нет.