Атилла Йожеф

Я в поисках объехал шар земной


Я в поисках объехал шар земной,
а Бог стоял все время за спиной.

Я ползал на карачках. Бог смотрел
и не подумал протянуть мне руку.
Я понял, что свободен, и посмел
подняться сам. Спасибо за науку.

Так Он помог мне - тем, что не помог.
Он был огнем и стать не мог золою.
Всяк любит как умеет, вот и Бог
меня оставил, чтобы быть со мною.

Плоть немощна, и страх - защита ей,
Но, преданности полон неизменной,
с улыбкою я жду судьбы своей
на шатком шаре, в пустоте вселенной.

Держись всему вопреки!


Сожжено
лето давно.
Легли на обугленные комки
тускло-серой золы мазки.

Земля замерла.
Поскребла
острой ветки игла
воздуха тоненькое стекло.

Чары безлюдья. Лишь серебрится
ленты обрывок - ткани тряпица, -
мертвою хваткой вцепившись в куст.
Вот так же на ветках-сучках бытия
виснут обрывки чувств.

Мосластые дряхлые горы вдали
мускулы напрягли,
словно держат в ладонях с трудом
круглую тишь земли,

хутор, одетый дымком,
заката огонь над шуршащим мхом.



Пахарь идет домой. Тяжелы ноги,
как вросшие в землю стволы.
Мотыга бредет на плече домой,
на трещинах ржавь кровавой каймой.
Он с поля бредет, как из жизни самой,
и все тяжелее ступать по стерне,
все тяжелее кладь на спине.

А ночь уж восходит дымом печным.
искры звезд даря вышине.

С волной колокольного звона льется
ночь в синеве стальной.

В сердце сбой-перебой, как будто бы бьется
нечто иное в клетке грудной -
не бренный комок, а простор ледяной.
И мнится: зимняя ночь, зимняя даль, зимняя сталь
колоколом гудят
и стал языком литой расшатавшийся шар земной.
А в сердце - набат.


Память озвучена. Всплеск моментальный:
зима ударяет по наковальне,
чтоб заковать в небесах окно,
в которое сыпало лето солому,
плоды, лучи и зерно.

Ярче мысли - терпеть невмочь -
блещет зимняя ночь.

Серебристая мгла тишины
мир запирает замком луны.
Ворон мелькнул над стужей пустыни.
Чуют ли кости, как стынет космос?
Как с хрустом молекулы кружат в стыни...

Увидишь ты зимнюю ночь такую -
где, на какой картине?

Стужу пронзило ветки копье,
и воронье -
словно ад дохнул чернотой -
вьется фантомом над пустотой.

Зимняя ночь. И вдруг возникая
во мраке, как малый мрак,
по равнине ползет товарняк,
и звездная стая,
в дыму порхая,
в микровселенной медленно тает.

По мерзлому полю вагонных крыш
свет то и дело снует, как мышь,
зимней ночи призрачный свет.
На городские дома
еще дышит паром зима.
Но по сверкающим рельсам к ним
мчится с холодом голубым
желтой ночи призрачный свет.

По-хозяйски всюду шурует
и шипы страданья штампует
стылой ночи призрачный свет.

Мерцает фонарь вверху -
словно сыплет соломенную труху.

А на земле
плащ задубелый дрожит во мгле -
как природа сама,
сжался, съежился человек,
но жжет его ноги зима.

Среди ржаволистых дерев.
где сумрак слегка поредел,
зимнюю ночь мерю взглядом я,
эта ночь - моя,
мой исконный надел.

Как грустно!

Я не тому молюсь, кого едва дерзает
Назвать душа моя, смущаясь и дивясь,
И перед кем мой ум бессильно замолкает,
В безумной гордости постичь его стремясь;
Я не тому молюсь, пред чьими алтарями
Народ, простертый ниц, в смирении лежит,
И льется фимиам душистыми волнами,
И зыблются огни, и пение звучит;
Я не тому молюсь, кто окружен толпами
Священным трепетом исполненных духов,
И чей незримый трон за яркими звездами
Царит над безднами разбросанных миров,-
Нет, перед ним я нем!.. Глубокое сознанье
Моей ничтожности смыкает мне уста,-
Меня влечет к себе иное обаянье -
Не власти царственной,- но пытки и креста.
Мой бог - бог страждущих, бог, обагренный кровью,
Бог-человек и брат с небесною душой,-
И пред страданием и чистою любовью
Склоняюсь я с моей горячею мольбой!..

Но это Надсон.

Да, это Надсон, предтеча Асадова. Он основательно засахарен, это и позволило ему так хорошо сохраниться )

О, сахръ! Ты - мир!

И скажи, ты мне ответишь "нет"?

А после такого предложения:


www.baskinrobbins.com/images3.5/nutrition/photo_nutrition_0600.jpg" alt="" />

тоже "нет"?

"Мороженно!" Солнце. Воздушный бисквит.
Прозрачный стакан с ледяною водою.
И в мир шоколада с румяной зарею,
В молочные Альпы мечтанье летит.

Но, ложечкой звякнув, умильно глядеть,—
И в тесной беседке, средь пыльных акаций,
Принять благосклонно от булочных граций
В затейливой чашечке хрупкую снедь...

Подруга шарманки, появится вдруг
Бродячего ледника пестрая крышка —
И с жадным вниманием смотрит мальчишка
В чудесного холода полный сундук.

И боги не ведают — что он возьмет:
Алмазные сливки иль вафлю с начинкой?
Но быстро исчезнет под тонкой лучинкой,
Сверкая на солнце, божественный лед.
(ц)

"Шагай!" - поманила
Лесная дорожка.
И вот зашагал
По дорожке аЛёшка!...
Ведь летом в лесу
Интересно, как в сказке:
Кусты и деревья,
Цветы и лягушки,
И травка зелёная
Мягче подушки!...

А где здесь мороженное, если уже бог с ним, с Атиллой Йожеф? Я только-только во вкус вошёл.

Мороженое из сирени! Мороженое из сирени!
Полпорции десять копеек, четыре копейки буше.
Сударышни, судари, надо ль? не дорого можно без прений...
Поешь деликатного, площадь: придется товар по душе!

Я сливочного не имею, фисташковое все распродал...
Ах, граждане, да неужели вы требуете крем-брюле?
Пора популярить изыски, утончиться вкусам народа,
На улицу специи кухонь, огимнив эксцесс в вирелэ!

Сирень - сладострастья эмблема. В лилово-изнеженном крене
Зальдись, водопадное сердце, в душистый и сладкий пушок...
Мороженое из сирени! Мороженое из сирени!
Эй, мальчик со сбитнем, попробуй! Ей-Богу, похвалишь, дружок!
(ц)

Мороженое=лето=вино из одуванчиков

Меня сочтут обманщиком,
Да только я не лгу:
Вином из одуванчиков
Торгуют на углу.
И если одурачивать,
То как-нибудь хитро:
Вино из одуванчиков-
Ведь это же ситро!
Найдут же чем попотчивать
Доверчивый народ,
А очередь, а очередь, |
А очередь растет. (с)

Короче, не докатил до тебя мороженщик свой зелёный сундук, полный майского грома? Ну, довольствуйся тогда вином из одуванчиков, это не мой напиток. Ты за что пьёшь?

Я пью за военные астры,
За все, чем корили меня:
За барскую шубу, за астму,
За желчь петербургского дня,

За музыку сосен савойских,
Полей Елисейских бензин,
За розы в кабине ролс-ройса,
За масло парижских картин.

Я пью за бискайские волны,
За сливок альпийских кувшин,
За рыжую спесь англичанок
И дальних колоний хинин,

Я пью, но еще не придумал,
Из двух выбираю одно:
Веселое асти-спуманте
Иль папского замка вино...
(c)

"Бабе цветы, дитям - мороженое" Ну ладно уговорили

ТВАРЬ

В этот раз маньяку Феофилу попался трудный мальчик. Мальчик не хотел ничего, откровенно смеялся в лицо Феофилу и не хотел уходить со двора.
- У меня игровая приставка там есть... Плейстэйшн. – нудил Феофил
- Сходи поиграй, раз есть. В супер-марио. – смеялся мальчик – Не буду я с таким старьем играть.
- Конфеты там разные есть. Много. Драже. И шоколадные. И леденцы. – не сдавался Феофил.
- За зубы не боишься? – смеялся мальчик – Ты ж и мяса в дом купи. Котлеток всяких, вырезку..

- Велосипед! – выдохнул Феофил.
- Какой! – выдохнул мальчик
- Минск! Большой! – попытался ошеломить Феофил
- Лох! – не ошеломился мальчик и продолжил смеяться – У меня – Унивега Альпина. Карбон.
- Телевизор и мультики! – сменил направление Феофил
- Не позорься. – отрезал мальчик.
- Ну ты скажи, скажи... Чего у тебя нет? – сменил тактику Феофил – У меня дома это есть.
- Все у меня есть, все. – вновь засмеялся мальчик – А если нет – будет.
- Прям все-все? – не поверил Феофил.
- Все-все. – заверил мальчик – У меня Тварь есть.
- Как тебе не стыдно! – возмутился Феофил – Твоя мама знает какие ты слова говоришь?
- Не твое дело. – отрезал мальчик – Тварь – она и есть Тварь. Как ее еще называть?

- Фу! Какой ты плохой! – поцыкал зубом Феофил – Уйду я от тебя. Мороженого поем.
- Хочешь мороженого? – безо всяко надежды забросил маньяк удочку в последний раз.
- Мороженого... – протянул мальчик – Мороженого хорошо бы...
- Так пошли! – засуетился Феофил – Вот там есть.. За углом прямо.
- Не надо никуда идти. – сказал мальчик – Сейчас мороженое будет здесь.
- Прилетит к нам волшебник? – снисходительно захихикал Феофил – В голубом вертолете?
- Тварь принесет. Говорю же – Тварь у меня есть. – объяснил мальчик.
- И где она? – не понял Феофил.
- Не знаю. – пожал плечами мальчик – Сейчас позову.
Мальчик достал из кармана свисток и подул в него. Свиста не последовало.
- Не работает твой свисток. – сказал Феофил – Я могу дома его починить, кстати.
- Работает. – ответил мальчик – Просто свиста не слышно.
- И где твоя Тварь? – скептично спросил Феофил.
- За спиной у тебя. – ответил мальчик – Только не ори, пожалуйста.
Феофил вдруг почувствовал, что кто-то дышит ему в спину. По рукам и ногам с топотом пробежалось две дивизии специально выученных беговых мурашек. Медленно, на ватных ногах он обернулся и...
Это действительно была Тварь. Что-то аморфное, изначально мерзкое смотрело на Феофила парой десятков глаз и.. И Феофил закричал.
- Говорю же, не ори! – сказал мальчик и похлопал Тварь по одному из бугорков вокруг морды, которая занимала добрую половину поверхности Твари – Она добрая.
Феофил захлопнул рот и, содрогаясь от отвращения смотрел как Тварь прихрюкивает и пытается лизнуть руку мальчика фиолетовым пучком языков.
- Ну все, все.. – осадил мальчик Тварь – Мороженого принесешь? Мне Гранд Опуленс Санда как обычно.
- Ты какое будешь? – спросил мальчик у Феофила.
- П.. Пломбир. – прозаикался Феофил, которому совсем не хотелось мороженого.
- Я ж говорю – лох. – сурово отозвался мальчик – И ему пломбира. И быстро.
Феофилу очень захотелось закричать, при виде того как послойно исчезает тварь. И пока не исчез дергающийся фиолетовый пучок языков, Феофил был занят борьбой с желанием заорать и убежать со двора.
- Успокойся, а. – спокойно сказал мальчик – Ушла она. Минут через пять придет.
- Кто это, а? – дрожащим голосом спросил Феофил.
- Тварь это. – пояснил мальчик.
- Я понял. Я спрашиваю – кто это? В смысле – животное или растение?
- А я знаю? – пожал плечами мальчик – Животное вроде. Хотя, конечно, может и растение. Просто животным прикидывается. А какая разница, а?
- Ну.. Я не знаю.. – разницы в принципе не было никакой – Может и гриб вообще. Или микроб большой. С фиолетовыми языками. И... А сколько у нее зубов вообще? Мне показалось – много очень..
- Не знаю. Рядов 15, наверное. – ответил мальчик – И те,что снаружи – тоже зубы, кстати. Она двусторонняяя.
- А? – не понял Феофил – Как двусторонняя?
- Вот так. Я как-то видел как она вывернулась. Из пасти так – оооп и полезло. Хлоп и такая же. Только не розовая с фиолетовыми языками, а фиолетовая с розовыми. Вот вернется – попрошу ее показать.
- Не... Не надо. – сдержал рвотные позывы Феофил, обладающий хорошей фантазией – А откуда она?
- А я знаю? Шел себе, смотрю – свисток. Свистнул – она и появилась. Ух я и орал тогда...
- Представляю. – понимающе кивнул Феофил – И что?
- И ничего. Желания выполняет.
- А как ты догадался, что выполняет?
- Она сама сказала.
- Так она еще и говорит? – удивился Феофил.
- Ага. Хриипло так. Страшно. – ответил мальчик – Я попросил, чтоб молчала при мне. Боюсь очень.
- Джин! – осенило Феофила.
- Неа. Джин как облако ваты выглядит. – возразил мальчик.
- А ты откуда знаешь? У тебя и джин есть?
- Неа. Мне Тварь сказала. Я ей верю. Она мне не врет. И слушается меня.
- Почему? – задал Феофил совсем уж глупый вопрос.
- У меня ж свисток. – хмыкнул мальчик.
- А покажи – что за свисток? – попросил Феофил.
- Вот. – мальчишка протянул на ладони обычный пластмассовый свисток – На посмотри.
Феофил взял свисток в руку. Свисток ничем не отличался от своих собратьев, которые продавались в любом спортмагазине. И вдруг Феофил понял, что это самый великий в его жизни шанс. Он крепко зажал свисток в руке и побежал со двора. Феофил мчался по улицам, ловко проскакивая между шарахающимися от него прохожими. Он бежал, а в висках его стучало «Мое!! Все мое!!!». Задыхаясь он добежал до своей квартиры, запер двери и свистнул в свисток.
- Да ты спринтер. – раздалось за спиной низкое и страшное рычание – Такую дистанцию за 15 минут – это сильно.
Феофил мысленно приготовился, повернулся и все равно заорал.
- Чего орешь, дурак? – спросила Тварь – Мороженое возьми вот. И ешь.
- Где? – спросил Феофил.
- Под ноги смотри. – рыкнула Тварь.
У ног действительно стоял стаканчик пломбира. Феофил взял мороженое, лизнул его и затараторил:
- Значит так. Мне сейчас надо...
- Тебе сейчас надо доесть пломбир. – сказал Тварь.
- Ты меня слушай! – прикрикнул Феофил – Перво-наперво мне надо..
- Доесть мороженое! – рыкнула тварь так, что Феофил аж присел от страха.
- Ну хорошо, хорошо... – начал откусывать большими кусками мороженое Феофил – А потом, когда я доем...
- А потом у тебя нету. – вроде даже как-то сочувственно прорычала Тварь – Никакого потом. Есть, но очень короткое и незавидное.
- Ты должна меня слушать! – перестал есть мороженое Феофил.
- Кто тебе сказал? – рычание получилось каким-то мирным и даже усталым.
- Я.. Я.. А его ты почему слушала? А? Пацана-то? – взвизгнул Феофил.
- Нравится он мне – вот и слушаю. – сказала Тварь – Ты мороженое ешь. А то оно все равно растает и все начнется. А так – хоть мороженого поешь.
- А я? – всхлипнул Феофил
- А ты не нравишься. У детей свистки воруешь. – сказала Тварь – Доедай – мало осталось уже.
- Я.... Я... У меня свисток!! – закричал Феофил и запихал остаток мороженого в рот.
- Можешь свистнуть на прощанье! – придвинулась Тварь к Феофилу.
И кричащий Феофил в последний момент понял, что Тварь сейчас будет выворачиваться вокруг него. (с)

Я пью за тысячу шагов от ненависти к страсти )

Шатаясь восемь дней, я изорвал ботинки
О камни и, придя в Шарлеруа, засел
В "Зеленом кабарэ", спросив себе тартинки
С горячей ветчиной и с маслом. Я глядел,

Какие скучные кругом расселись люди,
И, ноги протянув далеко за столом
Зеленым, ждал, - как вдруг утешен был во всем,
Когда, уставив ввысь громаднейшие груди,

Служанка-девушка (ну! не ее смутит
Развязный поцелуй) мне принесла на блюде,
Смеясь, тартинок строй, дразнящих аппетит,

Тартинок с ветчиной и с луком ароматным,
И кружку пенную, где в янтаре блестит
Светило осени своим лучом закатным.

Поставил вина изумрудного кубки.
Накрыл приборы. Мой стол разукрашен.

Табачный угар из гигантской трубки
На небе застыл в виде облачных башен.

Я чую поблизости поступь гиганта.
К себе всех зову я с весельем и злостью.

На пир пригласил горбуна-музыканта
Он бьет в барабан пожелтевшею костью.

На мшистой лужайке танцуют скелеты
В могильных покровах неистовый танец.

Деревья листвой золотою одеты.
Меж листьев блистает закатный багрянец.

Пахучей гвоздикой мой стол разукрашен.
Закат догорел среди облачных башен.

Сгущается мрак... Не сидеть нам во мгле ведь?
Поставил на стол я светильников девять.

Пришел, нацепив ярко-огненный бант,
Мастито присев на какой-то обрубок,

От бремени лет полысевший гигант
И тянет вина изумрудного кубок.
(ц)